Bel-Bel

Мой шарик, который я так надувал, Который, по мере надутия мною, Так нравился мне и почти что летал, Вдруг лопнул. И всё. Расползлось тишиною Остатнее эхо глухого хлопка. Ударили больно резинки в хлебало. Я вздрогнул, отпрянул, опешил слегка. И понял, как я удивительно мало Успел свой божественный шарик надуть. Теперь я упёрся в конец коридора. Я шарик не тот выбрал – в этом вся суть. Ошибся я, вот он и лопнул так скоро. Конечно, мне жаль. Только дело не в том. Ещё не исчерпана шариков квота. Обидно, что этот нелепый облом Меня доконал, и пропала охота. В синий сумрак вдруг белые кони У ворот свой застопорят бег, Когда полночь звонят с колоколен, И кружится загадочно снег. В этот час вдруг проснёшься в тревоге, Одеяло отбросишь рывком. И поманят, поманят дороги. И к окну подойдёшь босиком. Тишина. Только звёзды мерцают, Да храпит коренник у крыльца. И поймёшь, что тебя поджидают Эти кони. И краска с лица Вдруг сползёт в мановение ока, Будто обручем стиснет в груди, И какая-то сила жестоко Подтолкнёт и прикажет – иди! - И согнутся колени безвольно, Пот холодный покроет чело. Ах, как больно, мучительно больно Зимней ночью покинуть тепло. Но пойдёшь, сядешь в белые сани, Белый саван накинешь на грудь, Вспомнишь детские сны с чудесами, Только сам не сумеешь уснуть. Кто-то в сердце накличет тревогу, Чья-то тень промелькнёт как беда, Чёрный ворон покажет дорогу В никуда, в никуда, в никуда… Мне легко от того, что с тобой мы знакомы. Было б мне тяжело, если б было иначе. Твоим именем звать надо аэродромы, Переименовать полуостров Рыбачий. Сохраняя надежду узнать тебя ближе, Сохраняя мечту ещё больше сдружиться, Я надеюсь, что снова тебя я увижу, И от счастья смогу, наконец, застрелиться.

НА ГЛАВНУЮ